Навигация+

Концертная Аппаратура

Битлам такое и не снилось: Концертная аппаратура

«Каждую ночь на площадь за

1964 год. Beatles впервые прилетели на гастроли в Америку. Битломания в разгаре, телешоу с участием Джона, Пола, Джорджа и Ринго посмотрело рекордное количество зрителей. На их концерты хотели попасть миллионы — и организаторы арендовали самые большие залы и даже стадионы. Первая пресс-конференция Beatles на американской земле вошла в историю благодаря словам Ринго Старра: «Да, мы любим Бетховена. Особенно его стихи!» Местным репортерам понравился английский юмор. Поэтому, когда Маккартни заявил, что на концертах их порой бывает не слышно, поэтому они часто не поют, а только открывают рот, это тоже приняли за удачную шутку. Пол несколько преувеличил, но…

Семь тысяч зрителей, заполнивших нью-йоркский «Колизеум», хотели видеть лица кумиров, а не их спины. Эту возможность они получили благодаря специальной вращающейся сцене. А вот о том, чтобы песни были слышны, никто не позаботился. Вернее, тогда просто не умели делать нормальный звук в больших залах и на стадионах. Аппаратура была мощная, но несовершенная — до зрителей доносились только общие контуры музыкального произведения. В случае с Beatles это было не страшно — влюбленные в ливерпульскую четверку зрители (а особенно зрительницы) начинали кричать или подпевать с первых же аккордов и слышали только себя. Слова песен все знали наизусть — и именно тогда родился феномен хорового пения зала, без которого сейчас трудно представить рок-концерт. Но что было хорошо для Beatles, то не годилось для других групп, вокруг которых не было такого ажиотажа. Им тоже могли подпевать, но их также хотели и послушать.

Слышать себя

Концерты Beatles выявили еще одну проблему. Если до зрителей худо-бедно что-то доносилось, то сами музыканты себя совершенно не слышали! Колонки были развернуты в сторону зала, музыканты находились позади них, да к тому же располагались слишком далеко друг от друга, чтобы заполнить огромную сцену. «Живьем мы исполняли все вещи гораздо быстрее, чем на пластинках — потому что сами себя почти не слышали! — вспоминал потом Ринго. — Я то и дело вступал не вовремя, потому что не представлял, какое место мы играем. В конце концов, вместо постоянного бита я стал отбивать только слабую долю — все равно никто особенно не прислушивался!»


Похожие публикации